международная купля-продажа
Венская конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров, 1980 г. — CISG
1999–2019: нам 20 лет
Навигация
главная
текст
скачать
история принятия
вступление в силу
структура
основные положения
комментарий
– судебная практика →
библиография
контракт
МЧП
@CISGinRussia
Перейти к статье
Факты
Номер документа ООН:
A/СОNF.97/18, Annex I

Заключена: Вена, 11.04.1980
Вступила в силу: 01.01.1988

Для стран вступила в силу:
Беларусь — 01.11.1990
Россия — 01.09.1991
Украина — 01.02.1991

Действует в: статус
Статей: 101 и преамбула

По-английски: СISG
По-немецки: UN-Kaufrecht
По-русски: КМКПТ

Официальные языки:
английский, арабский, испанский, китайский, русский, французский

Пишется: Венская конвенция
Основные понятия
извещение
коммерческое предприятие
– межд. купля-продажа
принципы конвенции
проценты
разумный срок
существенное нарушение
– товар
убытки
Наши проекты
CISG-Library
CISG: 20 лет
CISG: 25 лет
Рекомендуем
Наука права
Privintlaw.ru

Карточка судебного решения

Суд. орган:Международный коммерческий арбитражный суд при ТПП РФ
Дата решения:13.03.2014
Дело №:102/2013
Продавец:Чешская Республика
Покупатель:Российская Федерация
Ст.ст.: 7, 8, 53, 59, 61, 62, 78
Добавлено:25.07.2018 г.

Резюме решения

Настоящее решение также аннотировано в сборнике: Практика МКАС при ТПП РФ: 2004–2016 / Науч. ред. и сост.: А.Н. Жильцов, А.И. Муранов. — М., 2017. Дело № 82. С. 1031. Далее следует текст аннотации:

Представляемое решение МКАС при ТПП РФ по делу № 102/2013 примечательно тем, что при его вынесении состав арбитража столкнулся с необходимостью разрешения ряда вопросов, касающихся допустимости уступки требований по контракту, судьбы арбитражной оговорки при уступке требований по контракту, определения применимого материального права, а также установления содержания иностранного применимого права.

Истцом в данном деле является чешская страховая компания, к которой перешли права требования по контракту, заключенному российским ответчиком с чешским поставщиком, который впоследствии передал все права требования чешскому банку, уступившему, в свою очередь, все требования по контракту истцу. Признавая уступку прав требования по контракту чешским поставщиком чешскому банку, ответчик отказывался оплачивать задолженность истцу, ссылаясь на то, что истец не приобрел права требования к ответчику, поскольку уступка таких прав запрещена контрактом и согласия ответчика на последующую уступку предоставлено не было. Спор осложнялся тем, что в контракте содержались взаимоисключающие положения, регулирующие вопросы уступки требований, вытекающих из контракта. Кроме того, ответчик ссылался на то, что он не был уведомлен о переходе прав требования к истцу, что является нарушением принципа, согласно которому цессионарий должен уведомлять должника о состоявшемся переходе прав требования. Дополнительно ответчик заявил, что уступка прав требования по контракту противоречит российскому валютному законодательству, которое якобы не предусматривает «порядок изменения контрагентов в рамках заключенных внешнеторговых контрактов по оформленному паспорту сделки».

Признавая компетенцию МКАС при ТПП РФ на разрешение данного спора, состав арбитража сослался на общепризнанный в российской и зарубежной арбитражной практике принцип, согласно которому уступка прав и (или) обязанностей по договору влечет за собой также передачу прав по арбитражной оговорке, содержащейся в этом договоре. Особо состав арбитража акцентировал внимание на том, что вопрос о связанности цессионария условиями арбитражной оговорки должен анализироваться отдельно от вопроса о переходе к нему материально-правовых требований.

Подтверждая правомерность последующей уступки прав требования из контракта чешским банком истцу, состав арбитража оценил соотношение правил контракта, регулирующих вопросы уступки требований. Применив правила толкования договорных условий, содержащиеся в ст. 8 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров, состав арбитража пришел к выводу о том, что одно из положений контракта является специальным правилом относительно порядка уступки продавцом прав требования в отношении покупной цены и имеет приоритет над общим запретом на уступку прав из контракта, установленным другим положением контракта. Дополнительно состав арбитража обратил внимание на ряд обстоятельств, свидетельствующих о том, что уже на стадии заключения контракта ответчик знал или не мог не знать, что права требования в будущем могут быть уступлены в пользу истца. Последующее поведение ответчика также свидетельствовало о том, что ответчик не считал, что для передачи прав требования по контракту чешским банком истцу необходимо получение его письменного согласия. В свете того, что ответчик не оспаривал уступку прав требования из контракта чешским поставщиком чешскому банку, состав арбитража, сославшись на нормы применимого чешского права, заключил, что должник, единожды давший согласие на уступку права требования, теряет контроль над его последующей судьбой в части последующих уступок, даже если необходимость согласия на уступку права требования была предусмотрена в договоре.

Состав арбитража согласился с доводами истца о том, что определение права, регулирующего допустимость уступки прав требования из контракта, должно осуществляться на основании коллизионной нормы п.2 ст. 1216 ГК РФ. Согласно указанной коллизионной норме допустимость уступки требования определяется по праву, подлежащему применению к требованию, являющемуся предметом уступки. Поскольку Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров не содержит никаких правил в отношении допустимости уступки прав требования, состав арбитража решил, что вопросы допустимости уступки прав требования чешским поставщиком чешскому банку и чешским банком истцу подлежат разрешению на основании материальных норм чешского права, как права, подлежащего применению к соответствующим требованиям из контракта.

Что касается определения применимого к контракту права, стороны согласились, что вытекающие из него отношения подлежат регулированию нормами Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров. Вместе с тем у сторон возникли разногласия относительно того, какое право является субсидиарным статутом. Соглашаясь с применением составом арбитража российских коллизионных норм при определении субсидиарного права, стороны разошлись во мнениях относительно того, какое право следует считать наиболее тесно связанным с контрактом. По мнению истца, должно было применяться чешское право, поскольку в Чешской Республике находилось основное место продавца по контракту, т.е. стороны, осуществляющей исполнение, имеющее решающее значение для содержания контракта, в то время как ответчик настаивал на субсидиарном применении российского права, полагая, что решающим для содержания контракта должно считаться исполнение ответчиком своих платежных обязательств. Кроме того, руководствуясь содержанием арбитражной оговорки, предусматривающей передачу споров на разрешение в МКАС при ТПП РФ в случае, если истцом по спору является продавец (чешская сторона), ответчик считал, что при разрешении соответствующих споров в приоритетном порядке должно применяться материальное право страны, в которой рассматривается спор. Состав арбитража, применив коллизионную норму, содержавшуюся в ГК РФ в редакции, действовавшей на момент заключения контракта (п. 1 ст. 1211), признал субсидиарным статутом право Чешской Республики, которая является основным местом деятельности продавца. При этом состав арбитража возразил против доводов ответчика о том, что вопрос наиболее тесной связи договора должен решаться на конкретный момент времени в зависимости от того, какие договорные обязательства остаются неисполненными. В этой связи состав арбитража отметил, что использование подобного подхода привело бы к тому, что право, применимое к контракту, помимо воли самих сторон менялось бы на протяжении исполнения контракта, что противоречит основным целям коллизионного регулирования договорных обязательств, к числу которых относится обеспечение правовой определенности и предсказуемости. Особо состав арбитража обратил внимание на ошибочность вывода ответчика о том, что согласование сторонами контракта места проведения арбитража свидетельствует о выборе сторонами в качестве применимого материального права законодательства по месту проведения арбитража. Принятие подобного заключения повлекло бы недопустимое смешение процессуальных вопросов и вопросов применимого материального права.

Ответчик в ходе разбирательства заявил ряд ходатайств, в том числе ходатайство об обращении в Министерство юстиции Российской Федерации за содействием и разъяснением норм чешского права, регулирующих уступку права требования, страхование рисков и переход прав требования в порядке регресса. Отказывая в удовлетворении данного ходатайства, состав арбитража указал на неэффективность направления запроса в адрес Министерства юстиции Российской Федерации как способа установления содержания иностранного права. Поскольку МКАСпри ТПП РФ по своей природе является арбитражным (третейским)учреждением и не входит в судебную систему Российской Федерации, соответственно, в функции Министерства юстиции Российской Федерации не входит предоставление ответов на подобного рода запросы МКАС при ТПП РФ.

Также следует отметить, что, рассматривая данное дело, состав арбитража исходил из того, что бремя доказывания содержания норм применимого права должно быть возложено на стороны, что соответствует общепризнанным принципам, сложившимся в сфере международного коммерческого арбитража и нашедшим отражение в том числе в Рекомендациях Ассоциации международного права в отношении установления содержания применимого права в международном коммерческом арбитраже (утв. Резолюцией Ассоциации международного права от 21 августа 2008 г. № 6/2008), а также практике российских государственных судов. Поскольку истец в установленный срок представил правовое заключение, содержащее разъяснения в отношении содержания потенциально применимых норм чешского права, а ответчик не возражал против выводов, сделанных в данном заключении, состав арбитража счел установленным содержание субсидиарно применимых норм чешского права согласно представленному истцом правовому заключению.

Полный текст решения

Настоящее решение также опубликовано в сборнике: Практика МКАС при ТПП РФ: 2004–2016 / Науч. ред. и сост.: А.Н. Жильцов, А.И. Муранов. — М., 2017. По ссылке далее — анонимизированный текст данного решения в формате PDF.

Постатейные материалы

Указанное решение МКАС при ТПП РФ было принято на основании следующих статей Венской конвенции (по ссылке доступны комментарии и постатейные материалы):

Статья # Название (неофициальное)
7 Толкование Конвенции*
8 Толкование заявлений или иного поведения сторон*
53 Общие положения для обязательств покупателя
59 Совершение оплаты товара без запроса
61 Средства правовой защиты продавца
62 Право продавца требовать исполнения договора
78 Проценты

* — данным символом в названии обозначены статьи, к котором редакцией CISG.ru подготовлен расширенный комментарий.

Дополнительно

Обращаем ваше внимание на то, что данный раздел находится в режиме бета-тестирования. Время от времени мы проводим работы по его отладке, редактированию текстов, обустройству навигации и пользовательских функций. Если вы заметили какие-то неточности, пожалуйста, напишите нам об этом. Наш адрес электронной почты red@cisg.ru.

Версия 4.3 (2019) ©международная редакция CISG.ru, 1999–2020 | напишите нам